Сначала авантюрист увидел зеленое знамя с изображением поднявшегося на задние ноги оленя. Оно развевалось над высоким деревянным частоколом, почерневшим от дождей и времени.
Затем показались ворота.
Они были сложены из толстых дубовых брусьев и укреплены железными полосами. По обе стороны от них стояли стражники с заряженными арбалетами. Болты в колчанах поблескивали серебром.
Один из них поднял руку.
- Имя?
Авантюрист назвался.
- Откуда идешь?
- Из Сильверимуна.
- Зачем прибыл?
Он посмотрел на темную стену леса вокруг поселения.
- Ищу проводника. Хочу пройти дальше на север.
Стражники переглянулись.
После этого вопросов стало больше.
Его спросили, кто может подтвердить его имя, не встречал ли он следов у дороги и почему решил прийти так поздно. Один из стражников внимательно осмотрел оружие, другой всё это время следил за лицом незнакомца.
Лишь убедившись, что перед ними обычный путник, его пропустили внутрь.
За воротами Кваеррварр оказался значительно меньше, чем можно было подумать по его укреплениям.
Вдоль неровных улиц стояли деревянные дома, мастерские и навесы. Между ними лежали сложенные брёвна, сохли свежие доски и громоздились охапки ветвей. Пахло смолой, влажной корой и дымом очагов.
Рабочие возвращались из леса. Одни несли на плечах топоры и пилы, другие вели тяжёлых лошадей, тянувших последние за день повозки. У мастерских еще стучали молотки, но торговцы уже накрывали товары полотном, а женщины звали детей домой.
Поселение жило лесом.
Лес давал ему древесину, дичь и работу. Он же заставлял держать ворота закрытыми по ночам и заряжать арбалеты серебром.
Авантюрист заметил, что местные смотрели на него почти так же настороженно, как стража. Разговоры становились тише, когда он проходил рядом, а некоторые задерживали взгляд дольше, чем требовало простое любопытство.
У крайнего дома старик строгал деревянную фигурку оленя.
- Всех чужаков здесь так встречают? - спросил авантюрист.
Старик сдул стружку с коленей.
- Раньше спрашивали, что будешь пить. Теперь спрашивают, кем ты был до того, как подошёл к воротам.
- И давно так?
Старик посмотрел в сторону леса.
- Достаточно давно, чтобы не гулять после темноты.
Где-то за частоколом протяжно завыл волк.
Работа на улице остановилась всего на мгновение. Лесорубы подняли головы, прислушались, а затем продолжили расходиться по домам.
Будто ничего необычного не произошло.
- Где здесь можно поесть и переночевать? - спросил авантюрист.
Старик указал резцом на большое здание в центре поселения.
Над его дверью висела вывеска с оленем.
- В “Свистящем Олене”. Все лучшее, что есть в Кваеррварре после тяжелого рабочего дня - там.
У массивного каменного очага сушились плащи и сапоги. За длинными столами сидели лесорубы, охотники, торговцы и несколько путников. По залу разносились запахи тушеного мяса, густой похлёбки из лесных грибов и пролитого орехового эля.
На стенах висели оленьи и медвежьи головы. Кое-где тесаные бревна были прикрыты тяжелыми гобеленами.
Авантюрист снял мокрый плащ и устроился ближе к огню.
У очага трое стариков спорили о происхождении названия таверны.
- Он прошел прямо посреди улицы и свистел, - уверял первый.
- Олень не может свистеть, - возражал второй.
- Этот мог.
Третий поднял палец.
- Вы упускаете главное. Он подмигнул охотнику.
- Не подмигивал.
- Я слышал это от человека, чей дед сам там стоял.
- Твой человек был пьяницей, а его дед - лжецом.
Спор продолжился с новой силой.
Авантюрист улыбнулся и уже собирался подозвать служанку, когда заметил сидевшую в стороне эльфийку.
Она выглядела почти обычно.
Стройная, в дорожной одежде, со светлыми, почти белоснежными волосами, собранными в хвост. В руках у нее была небольшая арфа.
И все же взгляд невольно возвращался к ней.
Эльфийка ни с кем не говорила и, казалось, не пыталась привлечь внимание. Но даже среди охотничьих трофеев, громких разговоров и отблесков очага она оставалась самой заметной частью зала.
- Кто это? - спросил авантюрист у подошедшей служанки.
- Тайя’Танэ Нэви’Лейна.
- Она здешняя?
Служанка пожала плечами.
- Сейчас - здешняя.
Тайя’Танэ положила пальцы на струны.
Первых звуков почти никто не заметил. Они тихо вплелись в шум таверны, не заглушая разговоров и звона кружек.
Затем эльфийка запела.
Авантюрист не смог разобрать слов. Возможно, их не было вовсе. Голос мягко поднимался над звуками арфы - чистый и удивительно глубокий. Тайя удерживала ноты так долго и свободно, словно ей не требовалось переводить дыхание.
Потом рядом с её голосом появился второй.
Сначала авантюрист решил, что кто-то поёт вместе с ней.
Но никто в зале не раскрывал рта.
Новый голос звучал тише первого. Он повторял одни части мелодии и одновременно уводил другие в сторону, соединяясь с основным голосом в полнозвучные аккорды. Казалось, будто в таверне поют сразу две эльфийки, хотя перед арфой сидела только одна.
Разговоры начали стихать.
Лесоруб замер с кружкой у губ. Охотник перестал точить нож. Даже трое стариков у очага ненадолго забыли о свистящем олене.
В песне не было веселья, но не было и печали.
Она напоминала о чем-то давно утраченном, чего слушатели никогда не видели, но почему-то могли вспомнить.
Авантюристу привиделись залитые лунным светом деревья, тропа среди высоких трав и одинокая фигура, уходящая всё дальше между серебристыми стволами. Образы появлялись на мгновение и растворялись прежде, чем он успевал их рассмотреть.
Когда последняя нота стихла, в зале ещё несколько мгновений сохранялась тишина.
Постепенно таверна снова наполнилась гулом голосов.
Посетители заговорили, зазвенела посуда, а старики у очага вернулись к спору о том, подмигивал ли олень. Но теперь их голоса звучали немного тише, словно они ожидали продолжения выступления.
Авантюрист посмотрел на Тайю’Танэ. Она уже поправляла струны арфы, словно ничего необычного не произошло.
До этого вечера он думал, что Лунный лес начинается за стенами Кваеррварра.
Теперь ему казалось, что лес сумел проникнуть и сюда.
Он звучал в песне эльфийки, сидевшей у очага “Свистящего Оленя”.