Он остановился на мгновение. Сильверглен отделён лишь стеной из кустов и не охраняется стражей. Его граница - это тишина природы. Стоит сделать шаг под живой свод, и город остаётся позади.
Люди шли своей дорогой, поворачивая к кварталам, рынкам и домам. Только он направлялся внутрь, неторопливо, с благочестием.
В такие места не входят случайно.
Паломник опустился на колено.
Здесь не было алтаря и не было слов, высеченных в камне. Только земля, цветы и ощущение чьего-то тихого присутствия.
Лёгкое серебристое мерцание поднималось от самой почвы, словно дыхание. Священная поляна. Говорят, именно здесь Льюру ступала в образе единорога.
Он не просил знака. Нет. Это была не просьба, а благодарность - за дорогу, за утро, за саму возможность прийти сюда. И этого было достаточно.
Солнечные лучи всё так же падали на бело-фиолетовые цветы, и лёгкие искры поднимались от земли. Ничего не изменилось, и всё же пространство будто стало немного светлее.
На мгновение в переплетении света и серебристой дымки можно было различить едва уловимый изгиб: тонкую линию шеи, намёк на рог, который существовал скорее в воображении, чем в мире. Контуры не складывались полностью, и если бы кто-то посмотрел пристально, он увидел бы лишь игру света.
Но поляна знала - по ней когда-то ступала Льюру-единорог. Эти следы остаются как тихое тепло в земле, как мерцание в воздухе, как память о прикосновении, которое не требует доказательств.
Роща Сильверглен хранит эти воспоминания. И не каждому позволено их заметить.